К 20-й годовщине начала Карабахского движения посредники пытались урегулировать конфликт, но не проблему 20-я годовщина начала нового этапа национально-освободительного движения армянского народа - еще один повод поразмыслить над некоторыми аспектами карабахской проблемы. Особенно важно обозначить систему подобных размышлений, плоскость, на которой осмысление и представление данного вопроса в максимальной степени соответствует его исторической направленности. В этой связи определенный интерес представляет позиция официальной Анкары, в соответствии с которой установление дипломатических отношений с РА возможно лишь после ряда принципиальных уступок с армянской стороны. Число выдвигаемых Турцией предусловий меняется весьма часто, однако неизменными остаются два положения:
а) Вывод армянских воинских подразделений с территории Азербайджана и безоговорочное уважение его международно-признанных границ;
б) отход официального Еревана от политики по международному признанию и осуждению Геноцида армян в Османской империи. Данные требования имеют естественную природу и выступают в контексте армяно-тюркских отношений. Между тем именно естественность предусловий позволяет многим аналитикам довольствоваться лишь поверхностным исследованием этой функции и не обращать должного внимания на причинно-следственный аспект проблемы. Вследствие подобного отношения фактор непосредственной связи между Геноцидом армян и Карабахским движением игнорируется, чем и формируется определенный информационный вакуум в сфере представления данного вопроса международному сообществу. Косвенные указания на наличие причинно-следственной связи между двумя этими положениями, конечно же, имеются: отход бывшей правящей партии и лично первого президента РА от политики международного признания и осуждения Геноцида армян в Османской империи засвидетельствовал их готовность к "безоговорочному уважению международно-признанных границ Азербайджана". И тем не менее этот вопрос требует более глубокого осмысления. В этом материале мы попытаемся высветить контур связи национально-освободительного движения армянского народа в конце XX века с трагическими событиями Первой мировой войны.

Родом из Геноцида

Прежде всего необходимо учитывать тот факт, что армянство XX века родом из Геноцида; конечно, и ранее нация стояла перед необходимостью решения судьбоносных проблем, но общая ситуация была иной - в предыдущие столетия общественная армянская мысль объективно была ориентирована на курс восстановления национальной государственности на все еще обживаемой родине. В XX веке армянский народ был лишен не государственности, а именно родины; это концептуально разные ситуации - чувство утраченной отчизны и составляло наследственную информацию трех генераций армян прошлого века.

Возможно, будущие поколения армянского народа и найдут в себе силы каким-то образом сбросить груз этого тяжелого чувства, однако в XX столетии подобный сценарий не мог иметь места. Впрочем, армяне прошлого века осуществляли иную миссию: пытались засвидетельствовать себе и миру способность нации существовать и созидать в принципиально новых условиях. Несмотря на тот факт, что летопись функционирующих за пределами исторической родины армянских общин и колоний насчитывает долгие столетия, именно в ХХ веке сложилась новая национальная Диаспора; впервые за период существования зарубежных очагов армянской жизни и культуры количество проживающих там армян в значительной мере превысило число соотечественников, обживающих уцелевшую (десятую) часть исторической родины.

Армянство ХХ века действительно родом из Геноцида. И тем не менее следует знать, что само это понятие, каким оно определяется в известной Международной конвенции, никоим образом не отражает характер и масштаб постигшей армянский народ катастрофы; это не было убийством "групп людей по расовым, этническим или религиозным соображениям" - речь идет о планомерном истреблении на исторической родине большей части нации (причем отдельным этапом - национальной интеллектуальной элиты) и лишении ее родины. Именно по этой причине многие исследователи при определении характера армянской резни начала XX века все чаще предпочитают использовать термин "Арменоцид".

Принципиальным отличием собирательного образа армянина прошлого столетия от своих предшественников явился новый психологический вектор, направленный на восстановление (в первую очередь) уже не государственности, а естественных рубежей потерянной родины. В этой связи примечательно, что Карабахское движение не было ориентировано на выход Армении из состава СССР - оно преследовало цель воссоединения искусственно разъединенных частей родины. Как утверждал академик Андрей Сахаров, в этом и следует видеть секрет ценности Арцаха: "Для армян Карабах - это вопрос жизни, тогда как для Азербайджана - дело принципа". Таким образом, в XX столетии именно Нагорному Карабаху суждено было стать главным путеводителем армянского народа по тропам национальной истории; по сути - Ответом на Геноцид.

1940-ые

В то ноябрьское утро 1945 года Иосиф Сталин недоумевал: он только что ознакомился с содержанием невероятно дерзкого письма секретаря ЦК КП( б) Армении Григора Арутюнова: "Нагорно-Карабахская автономная область, примыкающая к территории Армении, с 1923 года входит в состав Азербайджанской ССР. Из 153000 ее населения 137000 приходится на долю армян; сельское хозяйство Нагорного Карабаха также является аналогичным с горной частью Армении. Вхождение области в состав Армении намного способствовало бы ее развитию. Это также дало бы возможность местным кадрам продолжить высшее образование на родном языке в вузах Армении. . . Исходя из этого и желания населения Нагорного Карабаха ЦК и Совнарком Армении вносят на рассмотрение ЦК ВКП( б) и союзного правительства вопрос о включении в состав Армянской ССР Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР в качестве Карабахской области. . . " Иосиф Сталин действительно недоумевал; впрочем, он прекрасно понимал, что за всей этой затеей стоит Лис. . .

Деятельность Анастаса Микояна до сих пор окутана завесой тайны, хотя кажется, что о нем известно почти все. И тем не менее обнародованная часть его биографии - это не более чем вершина дрейфующего в бурных водах XX столетия айсберга. Совершенно прав был американский советолог и историк А. Улам, заметивший: "Какую бы историю мы имели, если бы он дал нам истинные воспоминания! Размышляя об истории политического продвижения, мы обычно обращаемся к примеру Та?лейрана. Но Талейран был дилетантом в сравнении с ним. . . Когда он умрет, мы можем быть уверены, что его убитые горем коллеги будут нервозно и тщательно изучать оставленный им каждый лоскуток бумаги". Историк справедливо полагал, что в знаменитом сейфе политика хранится история XX века; примечательно, что обнаруженный после смерти Суслова архив кремлевского интригана являл собой лишь тоненькую папку с несколькими малоприметными бумажками, в то время как для перевозки архива Лиса понадобилось три грузовика. Как заметили в этой связи западные специалисты, "вот вам и разница между заурядным советским партийным функционером и незаурядным политиком мирового масштаба". . .